Региональная аналитика

инфраструктура потребительских рынков регионов России

Региональная аналитика header image 2

Прогулки по Тюмени

Январь 31st, 2010 · Нет комментариев

Пётр Серёгин специально для Региональной аналитики

Что такое Тюмень? Город, разбухший на нефтяных деньгах, сибирский Хьюстон: стеклянные корпуса ТГУ, первый небоскрёб Запсибгазпрома, коммерческие автобусы, числом давно превзошедшие муниципальные, молодёжь, нефтегазовый университет, проектные институты, филиалы северных банков и штаб-квартиры компаний, работающих на Ямале и в Приобье, золотая молодёжь – приехавшие на учёбу детки небедных родителей с Севера.


Хребет города – узкая Республика (улица Республики), стартующая от места его заложения – Туры, Троицкого монастыря. Напротив пойменные деревенские кварталы сибирских татар, куда ведёт вполне современный пешеходный мост, явно рекреационного характера, где-нибудь в восьмидесятых вписанный в старинную городскую среду, именно тогда, когда история и отдых вдруг начали ассоциироваться друг с другом.

Первое время на Республику наседают старые кварталы с частой сетью улочек, зелёные, тихие, с нередкими вкраплениями старой благородной Тюмени. А на самой улице встречаются здания дореволюционного вида – это остатки старого мещанско-купеческого центра. Сюда в 70-х впихнули новое для того времени здание ТГУ, детский театр и магазин Океан. Центр здесь двухордовый: параллельно неширокой Республике идёт вообще узкая улица Ленина.

Затем следует провинциальный ампир – центр образцового советского города образца 30-50-х годов: колонны, жёлтый цвет, массивные формы, сталинская идиллия. И это до сих пор вроде как центр города – областная администрация и городская дума (бывшие обком и облсовет, смотрящие друг на друга), главпочтамт, индустриальный институт (он же нефтегаз), массивный Ленин – всё на одной площади. Через улицу Ленина – Горсад, место образцового отдыха образцовых советских граждан. С другой стороны на задворках вдруг кварталы 70-80-х – следы оккупации и переформатирования части старой Тюмени, где несчастные улицы то теряются, то вновь возникают, никак не вписываясь в пространственную логику микрорайона. Кончается это безобразие на ул. Осипенко, где вроде опять у Туры появляются старые кварталы, но новый город бочком-бочком и выбил-таки себе выход к реке и Заречью, укрепив магистраль улицы Профсоюзной, выходящей на мост, новыми дворами.

А мы двинемся дальше вдоль Республики – за площадью с Лениным ещё продолжаются дома сталинско-раннехрущёвской формации, но к ним вплотную прибиты два советских учреждения нефтяной обслуги – это уже поздний Хрущёв и ранний Брежнев. Друг напротив друга, через улицу, «Гипротюменьнефтегаз» и геофизический, не-то геологический институт. Бочком к «Гипро» - областная библиотека. За ул. Ленина главная народная достопримечательность – Базар и приютившийся рядом магазин ЦУМ – в общем позднесоветские торговые ряды, Сити, центр торговли.

Далее улица Ленина, за которой обнаруживалось столько интересного, кончается: Республика следует в гордом одиночестве. Вдоль нее размахнулось ударное строительство 60-70-х – убогие хрущёвки и девятиэтажки, сюрреалистический «Муравейник» – здоровенная малосемейка красующаяся на главной улице города с такой гордостью как будто это Академия Генштаба на проспекте Сахарова в Москве. Среди пятиэтажных кварталов иногда возникают кварталы 80-х – повыше и здания 90-х, в том числе и тот самый небоскрёб Запсибгазпрома.

Там, где Республика пересекается с Пермякова – всё кончается. Начинаются какие-то дикие открытые пространства с огромными сооружениями – мосты, эстакады, широченные транспортные магистрали (именно магистрали, не улицы), две сразу телевизионные вышки. Человек тут явно лишний, прохожие с опаской перебегают какие-то части этих пространств, даже дома и те скромно жмутся по сторонам. Всё это архитектурные веяния западноевропейских шестидесятых, дошедшие до нас в 80-90-е – новые районы Киева или Чебоксар или ещё чего. С человеком всё ясно: он действительно тут не предусмотрен, маленькому человеку нечего шляться по этим немереным техническим просторам, когда ему положено организовано и быстро перемещаться посредством транспорта (хотя советская действительность добила и эту техническую утопию – отдельные советские граждане не маленькие совсем, а очень гордые и полезут, в поток машин, а тот, в свою очередь окажется не очень быстрым и технологически красивым – всё испортит какой-нибудь драный сарай, идущий в посёлок Тарманский).

Гордая мощь фабричного происхождения архитектуры чуть умеряется при удалении от пермяковской развязки. Начинаются жилые районы – улицы становятся поуже, строения чуть больше подбиты друг ко другу, хотя главное достижение советского градостроительства восьмидесятых – ощущение проживания в открытом поле – остаётся. Поле и действительно расстилается во все стороны, в нём построена восточная часть города – большой транспортно-технологически-жилой комбинат. Лежит он теперь только с одной (южной) стороны от железной дороги. С севера, прямо за Пермякова – автовокзал (как и положено, почти на самом отшибе), а за ним пятиэтажками город быстро вымирает. Дальше, выдержав паузу, - тюменские suburbs – Гилева, Быкова, Копытова, Рабочий Посёлок и великое Антипино, прославившееся в 98-ом на всю Россию благодаря какой-то тупой истории про местных якобы сатанистов, напечатанной в газете Труд. С Республикой нам приходится распрощаться – она превращается в пригородное шоссе, ведущее в упомянутые пригороды.

С юга от ж.д. главных улицы две – Широтная и , идущие вдоль «железки». Последний смежный микрорайон поэтически назван Восточным. Места здешние называют иногда Широтной, иногда Восточным – смотря кто где живёт. Однако там далеко на восток есть ещё таинственная Войновка, куда ещё ходит городской 25 автобус, но где уже есть самостоятельная, первая после Тюмени железнодорожная станция. Вот за ней-то кончается «полис», но не кончается тюменская «ойкумена»: мимо Восточного и Войновки несётся трасса, которая уклоняется на юго-восток и вливается во вполне героические спутники Тюмени – Винзили и Боровский. Достигают их жители Тюмени обычно на электричках, поэтому окраинным восточным тюменцам они не братья – напротив, из-за транспортных причуд это две наиболее далёких пространственно и психологически категории граждан тюменского мира. Ну да ладно, Винзили известны своей психлечебницей, для белогорячечных больных, причём известны до Ямала включительно – это местные Белые Столбы (мне в своё время так и объясняли, что такое Белые Столбы – мол, у них там, под Москвой, есть свои Винзили…). Посёлок Боровский менее знаменит, зато он пол-области ударно снабжает курятиной, яйцами и пакетами с рекламой Боровской птицефабрики. Дальше трасса принимает восточное направление и уносит путешественника в далёкие Заводоуковск, Ялуторовск, Ишим и даже Омск…

Параллельно автомобильному Транссибу пролегает настоящий – железнодорожный дедушка, 1912 года постройки. За Войновкой от него решительно на север ответвляется железная дорога помоложе (70-80-х), через Туру в Тобольск, а затем в Пыть-Ях, Нефтеюганск, Сургут, Нижневартовск, в болота, широченные реки, на Севера к нефти, к деньгам.

Прогулявшись на восток, вдоль основного направления города, не забудем и других тюменских районов:

Старый центр, совсем притиснутый к Туре, почти сброшенный в неё ударами советских районов, зданий или просто небрежного отношения теперь вынужден распространять свою репутацию на районы неведомые, запретные и ранее совершенно маргинальные – заречные татарские слободы, где и сибирские татары, и бухарцы, и просто татары, и мечеть и кучи личных усадеб – городская деревня, впрочем, по меркам десятых – двадцатых годов скорее район householder’s с претензией на благополучие, самостоятельность и параллельный (русскому) высокий социальный статус, пусть и в формате бендеровских времён. Прямо у реки, между старым центром и его дореволюционным оппонентом, этнической альтернативой, современным почти собратом, впихнули – таки советский индастриал – ржавые баржи, краны, безумные заводы, рельсы – запретная захламлённая территория, что-то вроде общего криминального места американских фильмов – свалки старых автомобилей, последнего прибежища маньяков и русской мафии.

Татарские районы упираются в айсберги трёх Заречных микрорайонов – новые районы позднего Совка – и далеко, и за мостом, и хрен доберёшься, и молодёжи, и кто победней, и кто на особом счету (то хулиганьё, то интеллигенция).

От точки отсчёта – от монастыря на юг – Ямская улица, за речку Тюменку – целый веер улиц, старый деревянный, тоже householder’овский район; старый, но не центр. Молчащий, как-то в тень ушедший, хотя дышит прямо в спину центру – прямо за Ленина начинается, с запада ограничен оживлённой улицей Первомайской, ведущей от Республики – Ленина к ж.д. вокзалу. От самых оживлённых улиц Города в сторону – два шага и вдруг тишь да гладь, деревня – ни дать ни взять. Очень похоже всё это на кулацкое гетто двадцатых годов: настрой как в Заречье, только район русский, а потому после революции маргинализованный.

Район за Тюменкой прямо примыкает к вокзалу, от Ямской отделён обширным оврагом – последний облюбовали стадион и военно-инженерное училище, именуемое также ТВВИКУ. За железной дорогой деревенские слободы продолжаются и плавно перетекают в места, известные в народе как Московский и Червишевский тракт – две окраинные улицы, переходившие исторически в дорогу на столицу и в дорогу на близлежащую деревню уравненные в городской топографии. Тут все смешано: слободы где-то теснимы, где-то теснят новые кварталы. Особый отдел здешних мест – улица Амурская – несколько высоток среди деревни, да аэропорт Плеханово под боком. Район Амурской обходит в итоге тот самый обширный овраг и смыкается с Авторемонтной – Колонией №2 – Нефтемашем – Домом Обороны (а это вроде бы совсем другой район города, значительно от всех Московских трактов удалённый – дело в железной дороге – она бескомпромиссно разделяет Амурскую и Авторемонтную, ну да чуть ниже). От Нефтемаша вдруг опять до Туры недалеко – вырисовывается она здесь своим изгибом и возле поименованного завода через неё пролегает переправа, предваряющая тюменские мосты, как во времени, так и по течению реки.

Но Нефтемаш – это чуть в сторону, а если устремиться с Авторемонтной в центр Города, то центр цивилизации здешних окраин (всё чинно: большая круглая площадь, конечная троллейбусов, облезлые малосемейки, магазинов несметное число) или Дом Обороны никак не минуешь – он вырос на плечах у Ямской – улочки для не самых бедных людей девятнадцатого столетия, и потому опять дома, дома деревянные, заборы, огороды и жители – потомки классово неблагонадёжных. Ну и сбоку советский Дом Обороны опять приткнут кулацким нашим райончиком, уже обозренным, через который можно на Ленина, а можно к вокзалу вырулить. Наконец, Амурская (!) и два тракта (Московский и Червишевский) – вернёмся к ним, в обратную от дома обороны сторону устремляется к третьему и шестому микрорайонам (хотя ездят в них обычно через Пермякова, где мы уже были по пути в Восточный – налево, а в 3-й и 6-й - направо), через Мельникайте – улицу, прямо из городского центра прыгнувшую через железную дорогу (совсем недавно эстакаду отгрохали) и нагло вторгшуюся в здешние окраины.

Так почти все круги позамыкались – все со всеми соседи, теперь о том, что перечисленные районы разъединяет, почему интересно, что они рядом на самом деле. Во-первых, мы то и дело об ж.д. спотыкались – она делит город на две части, и транспортных перекидок, по которым могут успешно автобусы ходить всего три. Центр лежит с севера от железной дороги, Московский тракт, 3-й, 6-й и Восточный микрорайоны - с юга. Путешествие на восток через технократическую Пермякова уже описано, аналогичное же путешествие в номерные микрорайоны, отличающееся также описанным в истории поворотом направо, разделяет жителей двух тюменских районов практически навсегда – разница в маршрутах автобусов делает ничтожным географическое соседство. Ещё хуже связи номерных микрорайонов и Московского тракта – на последний автобусы и троллейбусы ходят через другую улицу, другую эстакаду и из другого района Центра. Жители двух районов видят дома друг друга на горизонте как на разных берегах разделяющего их моря. Ещё хуже с Амурской и Авторемонтной – они, как говорилось, граничат впритык, но через железную дорогу. Даже если бы между ними захотели ездить автобусы, они бы не смогли: в итоге путешествие из района в район, пешком занимающее пятнадцать минут, при помощи общественного транспорта (в Центр потом из Центра) занимает минут сорок, что для Тюмени много. В целом пространство за ж.д. очень колониально по характеру – жёстко завязано на транспортные линии – соединения с центром и слабо реагирует на соседство, каждый район жутко анклавен. Что касается перелётов через ж.д., то между Пермяковским и «Морисаторезовским», ведущим к трактам перелётом есть третий – под улицей Мельникайте, однако её внезапное появление по ту сторону железной дороги пока ещё не осмыслено.

Другой рубеж, отделяющий от Центра теперь уже Заречье – это Тура и об неё мы тоже не раз уже запинались. Интересно, что татарская слобода к Центру как Амурская к Дому обороны – только пешком (через пешеходный мост), большие мосты ведут только в новые микрорайоны, вытесняя на периферию функционального пространства Города мало того, что частновладельческий, так ещё и инородческий район. К нему дорога уже там, за Рекой припетляет из Заречных микрорайонов и мимо побежит на посёлок Нефтяник, где гордо забабахали Биофак ТГУ – прямо на самой окраине Города.

А из Заречных микрорайонов улицы стекаются в одну дорогу, что направлена на восток – сначала к двум татарским деревням Ембаево и Тураево, где дачи у многих, затем к Каскаре – ПГТ-конкуренту Боровского, тоже со своей птицефабрикой. Дальше Сазоново – кирпичная красная церковь пятнадцатого года, здесь тюменский хинтерланд кончается, дорога резко заворачивает на север, на Тобольск...

Похожие статьи:

Категории: Фотообзоры

0 ответов до сих пор ↓

  • Пока ни одного комментария.

Вам нужно войти на сайт что бы комментировать.